Неточные совпадения
Но знаю, что, может быть, несу глупые речи, и некстати, и нейдет все это сюда, что не мне, проведшему
жизнь в бурсе и на Запорожье, говорить так, как в обычае говорить там, где бывают
короли, князья и все что ни есть лучшего в вельможном рыцарстве.
Короли польские, очутившиеся, наместо удельных князей, властителями сих пространных земель, хотя отдаленными и слабыми, поняли значенье козаков и выгоды таковой бранной сторожевой
жизни.
Она поехала в Англию. Блестящая, избалованная придворной
жизнью и снедаемая жаждой большого поприща, она является львицей первой величины в Лондоне и играет значительную роль в замкнутом и недоступном обществе английской аристократии. Принц Валлийский, то есть будущий
король Георг IV, у ее ног, вскоре более… Пышно и шумно шли годы ее заграничного житья, но шли и срывали цветок за цветком.
Тогда он уже достиг высшего предела своей мании величия и считал себя не только великим музыкантом, но и величайшим трагическим поэтом. Его творчество дошло до своего зенита — за исключением"Парсиваля" — именно в начале 60-х годов, хотя он тогда еще нуждался и даже должен был бежать от долгов с своей виллы близ Вены; но его ждала волшебная перемена судьбы: влюбленность баварского
короля и все то, чего он достиг в последнее десятилетие своей
жизни.
— Большой интерес тебе выходит через дальнюю дорогу, — начала она привычной скороговоркой. — Встреча с бубновой дамой и какой-то приятный разговор в важном доме. Вскорости получишь неожиданное известие от трефового
короля. Падают тебе какие-то хлопоты, а потом опять падают какие-то небольшие деньги. Будешь в большой компании, пьян будешь… Не так чтобы очень сильно, а все-таки выходит тебе выпивка.
Жизнь твоя будет долгая. Если в шестьдесят семь лет не умрешь, то…
— В ягдташ мой даже заглядывает!.. — проговорил он с досадой. — Ты скоро будешь меня держать, как Людовик XI [Людовик XI — французский
король в 1461—1483 годах.] кардинала ла-Балю [Ла Балю (1421—1490) — министр и кардинал Людовика XI.], в клетке; женясь, я не продавал же тебе каждой минуты своей
жизни!
Между тем, в округе поселенного гренадерского полка
короля прусского офицерские жены были в страхе и отчаянии. В слезах о страданиях родных и в мучительном беспокойстве за
жизнь их, они собирались у священника полка, отца Воинова.
И герб свой мы знали: крестик с расширенными концами, а под ним охотничий рог. Сначала был просто крестик, но один наш предок спас на охоте
жизнь какому-то Польскому
королю и за это получил в свой герб охотничий рог. Старший брат папин, дядя Карл, говорил нам...
Никто, как дети, не осуществляют в
жизни истинное равенство. И как преступны взрослые, нарушая в них это святое чувство, научая их тому, что есть
короли, богачи, знаменитости, к которым должно относиться с уважением, и есть слуги, рабочие, нищие, к которым должно относиться только с снисхождением! «И кто соблазнит единого из малых сих…»
Тем скорее она поспешит вознаградить за упущенное, если дела примут счастливый оборот; ни о чем тогда не будет заботиться сильнее, как о том, чтобы всю свою
жизнь представлять доказательства своей благодарности
королю.
Салтыков отплатил за цорндорфское поражение и так разгромил Фридриха в 1759 году при Кунерсдорфе, что
король писал с поля битвы «все потеряно» и собирался лишить себя
жизни.
Лик короля-солнца покрыт зловещими морщинами, и вдруг опять я с напудренным, вспененным и наркотизированным стихом — и морщины на челе Луишки Каторза разглаживаются, а глаза делают безмолвно знак какому-нибудь маршалу осчастливить меня на всю
жизнь.
Чувствуя себя в ночь рождения Младенца, любившего их,
королями и хозяевами
жизни, — дети не скупятся воздать взрослым за год их скучной власти минутами своего веселого могущества: взрослые дяденьки тяжело подпрыгивают, увертываясь от огня, и добродушно просят о пощаде...
— Алеша! — сказал сквозь слезы министр. — Я тебя прощаю; не могу забыть, что ты спас
жизнь мою, и все тебя люблю, хотя ты сделал меня несчастным, может быть, навеки!.. Прощай! Мне позволено видеться с тобой на самое короткое время. Еще в течение нынешней ночи
король с целым народом своим должен переселиться далеко-далеко от здешних мест! Все в отчаянии, все проливают слезы. Мы несколько столетий жили здесь так счастливо, так покойно!..
— Третьего дня на дворе, — отвечал
король. — Вот тот, который обязан тебе
жизнью.
В противном случае ты привыкнешь покидать своих друзей в трудные минуты их
жизни ради того, чтобы заехать слоном в лоб
королю.
Паткуль говорил еще о своих услугах прусскому
королю и римскому императору; говорил, сколько тысяч талеров роздал он шведским пленным в Москве, разразился негодованием на малодушие Августа и наконец, почитая себя оправданным в своей политической
жизни, отпустил духовника до ближайшего свидания.
Хиромантия [Хиромантия — гадание по линиям на ладонях рук.], которую, как известно тебе, любил этот необыкновенный человек, похищала также немало времени из
жизни столько деятельной, которая бы могла быть столько полезною для его отечества, если бы своекорыстные расчеты одного
короля и мщение другого не отняли его у нашей бедной Лифляндии.
Да, пока достаточно и этого. Ты заметил, что большая буква снята с моего «я»? — она выброшена мною вместе с револьвером. Это знак покорности и равенства, ты понимаешь? Быть равным с тобою — вот клятва, которую я принес себе и Марии. Как
король, я присягнул на верность твоей конституции, но не изменю клятве, как
король: от прежней
жизни моей я сохранил уважение к договорам. Клянусь, я буду верным твоим товарищем по общей каторге нашей и не убегу один!
Успели надуть в уши народу приближенные Ивана Васильевича, что угличский князь пойман в переписке с
королем польским, которому обещал голову Ивана Васильевича, что он для этого нарочно и прибыл в Москву со множеством бояр своих, что он уж во дворе великокняжеском и посягал на
жизнь старшего брата, да встретил неудачу по случаю предательства одного из своих людей.
— Высока премудрость эта, не досягнуть её нашему разуму. Мы — люди чернорабочие, не нам об этом думать, мы на простое дело родились. Покойник князь Юрий семь тысяч книг перечитал и до того в мысли эти углубился, что и веру в бога потерял. Все земли объездил, у всех
королей принят был — знаменитый человек! А построил суконную фабрику — не пошло дело. И — что ни затевал, не мог оправдать себя. Так всю
жизнь и прожил на крестьянском хлебе.
— Главное в крестьянской
жизни — это, брат, свобода! Хозяин ты есть сам себе. У тебя твой дом — грош ему цена, да он твой. У тебя земля своя — и того ее горсть, да она твоя!
Король ты на своей земле!.. У тебя есть лицо… Ты можешь от всякого требовать уважения к себе… Так ли? — воодушевленно закончил Челкаш.
Что другие?
Свора голодных нищих.
Им все равно…
В этом мире немытом
Душу человеческую
Ухорашивают рублем,
И если преступно здесь быть бандитом,
То не более преступно,
Чем быть
королем…
Я слышал, как этот прохвост
Говорил тебе о Гамлете.
Что он в нем смыслит?
Гамлет восстал против лжи,
В которой варился королевский двор.
Но если б теперь он жил,
То был бы бандит и вор.
Потому что человеческая
жизньЭто тоже двор,
Если не королевский, то скотный.
Так, в Риме наказывалось смертию неуважение к статуям Императора (475); так, по древнему закону Англии надлежало казнить врача, который дерзнул бы сказать о больном
Короле, что
жизнь его в опасности» (476).
И произошло то, что драма, имевшая прежде высокое религиозное назначение и только при этом условии могущая занимать важное место в
жизни человечества, стала, как во времена Рима, зрелищем, забавой, развлечением, но только с той разницей, что в Риме зрелища были всенародные, в христианском же мире XV, XVI и XVII веков это были зрелища, преимущественно предназначенные для развращенных
королей и высших сословий.
Не говоря уже о том напыщенном, бесхарактерном языке
короля Лира, таком же, каким говорят все
короли Шекспира, читатель или зритель не может верить тому, чтобы
король, как бы стар и глуп он ни был, мог поверить словам злых дочерей, с которыми он прожил всю их
жизнь, и не поверить любимой дочери, а проклясть и прогнать ее; и потому зритель или читатель не может и разделять чувства лиц, участвующих в этой неестественной сцене.
— Нет, — сказал он, —
королем мне не быть. Я останусь солдатом, чтобы отдать всю мою
жизнь на служение королевичу Дуль-Дулю. Как служил его отцу, так стану и ему служить. Воспитаю, как умею, принца, научу его быть таким же смелым, умным и добрым, каким был покойный
король…
Один только черный принц полудикого народа все еще продолжал отчаянно бороться с дружинами
короля. Наконец, после многих битв, черный принц Аго был побежден. Его взяли в плен, скованного привели в столицу и бросили в тюрьму. Дуль-Дуль, разгневанный на черного принца за его долгое сопротивление, решил лишить его
жизни. Он велел народу собраться с первыми лучами солнца на городской площади.
Так было. Но в смертный час всем вспоминается прекрасное, что было забыто. — Она заразит их своей безумной красотой. Незримо и таинственно — теперь она правит городом. Она хочет вдохнуть новую
жизнь в
короля.
И он схватился руками за голову и стал просить у судьбы или совсем лишить его и трона, и короны, и царской мантии, и даже
жизни, или же сделать его живым
королем. Да, живым, а не бумажным
королем.
Затем
король разослал гонцов по всем улицам и площадям объявить громогласно народу о том, что он выстроит школы, где будет народ обучаться бесплатно, чтобы
жизнь людей стала светлее и лучше. А своих сановников
король отправил ко всем богачам города, требуя от них хорошего и ласкового обращения со слугами и грозя в случае непослушания, своим королевским гневом.
Жизнь вокруг королевны ключом кипит. Что ни вечер, то бал во дворце, что ни день, то королевская охота наряжается. Трубят рога, лают собаки, веселый смех дам и кавалеров по лесу носится. А вечером освещаются роскошные дворцовые залы, наезжают гости и идет пляс веселый до самой утренней зари. И пуще всех пляшет, пуще всех за оленями да зайцами гоняется Мира-королевна. Для нее и охоты эти, и балы устраиваются. Тешит, балует
король Артур дочку свою любимую.